Хайку Басё №126: Как рыба в воде

藻にすだく白魚やとらば消ぬべき

мо ни судаку сирауо я тора ба киэ ну бэки

Сбор в зарослях морских,
Прозрачные рыбешки.
Пытаешся схватить —
Исчезнут из ладошки!

Опять нам необходима биологическая справка. Русскоязычному читателю может показаться созвучным с рыбой слово [судаку], но на самом деле рыба здесь в слове [сира-уо], собственно [-уо] и есть дословно «рыба», а [сира-] = «белая». Но это не про осетрину.

По-японски «белой рыбой» называют ту, что на нашем Дальнем Востоке именуется «рыбой-лапшой». Иначе ее зовут «саланкс». Это мелкая, длиной вряд ли шире ладони рыбешка с тонким, почти полностью прозрачным телом. Живет в прибрежных водах и держится стайками. Ну и японцы рыбу-лапшу с удовольствием едят. А в поэзии [сира-уо] — «сезонный символ» весны.

Картинка для привлечения внимания, не имеющая ничего общего с текстом. Это совсем другой вид, более похожий на нормальную рыбу. Скорее всего тоже поэтическая и высоко ценимая за гастрономические качества [аю], «сладкая» или «ароматная рыба», которую ловят в реках при проходе из моря на нерест, хотя есть и популяции, всю жизнь проводящие в пресной воде. У Басё будет стихотворение о ловле рыбы (скорее всего таких вот аю) с бакланами. Но мы до него еще не добрались. Гравюра Утагавы Хиросигэ из серии «Все виды рыб», ок. 1835 г.

Теперь можно приступить к чтению стихотворения. [мо] = «водоросли» (в широком смысле, как любые водные растения). Значение частицы [-ни] не так однозначно. Это может быть маркер косвенного падежа или указатель направления. С «водорослями» или «в водорослях» что-то должно происходить. И действие это [судаку]: то ли «собирать», то ли «собираться» (в смысле «в кучу»).

Вторую строку открывает уже знакомая нам «белая рыба» (или «рыбы» во множественном числе), а дальше в сослагательном наклонении: «если схватить».

Третья строка по сути неразрывна: [киэ] — глагол с достаточно широким множеством значений: «гаснуть», «исчезать», «затухать», «стираться», «выцветать» и т. п., [ну] — вспомогательный глагол завершенного действия, а [бэки] — еще одна добавка, в данном случае выражающая крайнюю степень уверенности: что-то непременно должно произойти.

Попробуем собрать подстрочник, только заметим, что он будет не один. В одном варианте текста явно действует лирический герой: «Собираю {съедобные} водоросли; если {попытаюсь} поймать рыбу-лапшу, она непременно исчезнет {/растворится}». Во втором варианте угроза для рыб обезличенна: «{Среди} водорослей собрались белые рыбки; если пытаться их поймать — сразу исчезают».

Основным приемом стихотворения нам кажется работа с неозвучиваемым визуальным образом. Читатель должен представить прозрачную, практически невидимую в воде рыбку, которую автор заставляет «исчезать». Это почти оксюморон.

А вот использование неоднозначности для рождения новых смыслов не так ярко и изобретательно. Если в стихах раннего творческого периода Басё остроумный каламбур или двойное дно смыслов могли быть не просто главным художественным приемом, а поводом и целью написания текста, то в титульном стихотворении это только перчинка, чтобы хайку не казался слишком пресным.

Можем ли мы хоть как-то адекватно передать оригинал? Сперва сходим к профессионалам.

У Веры Марковой лирического героя нет:

Кишат в морской траве
Прозрачные мальки… Поймаешь —
Растают без следа

Зато внешний вид рыбешек передан описательно: они «прозрачные», чего не было в оригинале и маленькие (буквально «мальки»). Любопытно, что некоторые ихтиологи здесь были бы солидарны с переводчицей: предполагается, что саланксы в ходе эволюции стали размножаться в личиночной стадии, то есть они по сути и есть половозрелые мальки.

И еще можно отметить очень естественный, живой и несколько народный язык перевода. Мальки «кишат» — весьма выразительно.

Ну и сослагательное действие «если хватать» превратилось в совершенный вид будущего времени: «поймаешь». Басё больше умозрителен, Маркова — эмпирична.

Дмитрий Смирнов-Садовский явно подсмотрел «мальков» у Марковой, но еще пытается сохранить оригинальную длину строк:

белые мальки
в водорослях; хочешь поймать —
их и след простыл

Лирического героя тоже нет. Нет и «собирания» рыбок в водорослях. Сами водоросли опустились во вторую строку (явно из-за длины русского слова, которому есть место только в длинной центральной строке). В остальном адекватно.

У англоязычной переводчицы Джейн Райкхолд есть отзвуки двойного смысла:

gathering in waterweed
if catching an ice fish
it would disappear

Английское gathering может быть и «собиранием», и «сборищем».

Любопытно, что рыба-лапша дословно передана как «ледяная рыба», «рыба изо льда» (ice fish). Мы не знаем, бытует ли такое название для саланксов, но визуальный образ оно создает.

Как нам переводить? Большая проблема — слово «водоросли» — длинное, несуразное и с ударением на первый слог. С ним ни размер строки, ни рифма не будут простыми, лучше перефразировать.

С неоднозначностью тоже непросто: в русском слова склоняются по падежам и «собирать водоросли» плохо совмещается с «собираться в водорослях». Но если мы заменим «водоросли» на какой-нибудь условный «морской огород», то «сбор на огороде» может трактоваться двояко.

Ну и называть рыбу «белой», «лапшой» или «саланксом» бессмысленно: читатель не выстроит образ по таким словам. Можно передавать только описательно, что рыба мелкая и прозрачная.

PSЕстественно, что отвлеченные образы оставляют простор для интерпретаций. То что видно ясно и прозрачно, при попытке ухватить ускользает. Например, сам процесс написания стихов: идея при передаче теряется, прямо по Тютчеву: «...Мысль изреченная есть ложь...».

Но интерпретировать поэзию — работа четателя. Наша задача — лишь сохранить возможность интерпретации.

Темы

#весна #рыба

См. также

• ← Предыдущее стихотворение №125
• Все переводы хайку Басё