Хайку Басё №129: Чунга-Чанга

ばせを植てまづにくむ荻の二ば哉

басё уэтэ мадзу никуму оги-но футаба кана

У хижины весною рано
Взрастил я саженец банана —
Отрадой станет, а пока
Топчу побеги тростника.

Вот мы и добрались до момента, когда у Басё появляется слово [басё]. Сам он еще предпочитает творческий псевдоним «Зеленый Персик», явно подражая любимому древнекитайскому поэту Ли Бо (чье имя можно перевести как «Белая Слива»), только с игрой слов о незрелости плода. Но один из учеников Басё подарил учителю растение банана (по-японски собственно [басё]) и сперва хижина, в которой жил поэт, по отличительному знаку стала зваться «банановой хижиной», а потом и ее обитатель стал известен как «банановый старец» (старцу было 37—38 лет).

Здесь нужна маленькая околобиологическая справка. Бананы теплолюбивы и Японские острова (за исключением самых южных островков ближе к Тайваню) кажутся прохладными для бананов. Но, оказывается, в Японии произрастают самые северные бананы Земли, отдельный вид с научным названием «банан японский».

Правда, ученые явно поторопились с названием, потому как растение, видимо, интродуцировано с материка. Но, тем не менее его охотно выращивают на островах, несмотря на то, что плоды японского банана несъедобны. Исключительно в декоративных целях (ну или на волокно). И Басё, очевидно, не имел других видов на свой банан, кроме эстетических.

Картинка для привлечения внимания. Мемориальная «Банановая хижина» Басё, изображенная в 1836 г. в книге о достопримечательностях Эдо (с даты написания стихотворения тогда прошло 155 лет). Листья банана можно увидеть в окне и под свесом крыши

Но начнем читать. Первая строка открывается словом [басё], то бишь «растение банана», а [уэтэ] — глагол: «сажать» (о растениях), «выращивать».

Во второй строке [мадзу] — наречие, указывающее на первое действие, что-то вроде «во-первых», «прежде всего» или «по крайней мере»; а еще возможен приоритет по времени: «на данный момент». А действие неожиданное: [никуму] = «ненавидеть».

Растение [оги] нам уже знакомо по хайку №28, это мискантус, достаточно декоративный и при том традиционно «поэтический» тростник. Ну и частица [-но] означает отношение к мискантусу чего-то из следующей строки.

И в третьей строке [футаба] дословно «два листочка», имеются в виду т. н. «семядольные листья» — два первых зародышевых листика растения при прорастании из семян. И завершающее слово [кана] — поэтический аналог восклицательного знака.

Опять перед нами конфликт двух растений, только в этот раз косвенный, через отношения лирического героя.

Попробуем собрать подстрочник: «банан посадил, на данный момент ненавижу мискантуса семядольные листки {/ростки}!»

У Басё новая любовь — подаренное растение банана. А ростки мискантуса, очевидно, ранее любимого, теперь воспринимаются сорняками, способными в будущем навредить банану. Видимо, поэт либо уже с ненавистью вырывает сорняки, либо займется этим в ближайшее время.

Вполне ясный смысл. Есть возможность метафорического прочтения (о том, что старые чувства мешают новым и необходимо изживать бывшие привязанности).

А еще любопытна игра Басё с сезонными символами. Каждое хайку должно быть привязано к времени года через традиционные или не очень «сезонные слова». Вот читатель дочитывает стих до конца второй строки: «ненавижу мискантус». Но «мискантус» — осенний символ и перед читателем уже выстроилась картинка осени с бананом. Но вдруг в третьей строке: «...ростки» — «Поэт, ты меня обманул, у тебя весна!»

Это простое стихотворение привлекло внимание многих переводчиков. Есть повод для сравнительного анализа.

Вера Маркова выбрала множественное число для бананов и единственное для мискантуса (названного для простоты «тростником»), причем последний олицетворяется и к нему с прямым обращением, да еще в высоком поэтическом регистре, с «о» — звучит автор:

Бананы я посадил.
О молодой побег тростника,
Впервые тебе я не рад!

«Ненависть» у Веры Николаевны смягчена апофатически, через оптимистическое слово: «не рад». И вообще мискантусу уделено намного больше внимания, чем банану. А ведь именно свой банан должен оберегать от сорных ростков Басё.

Украинский перевод Геннадия Туркова наоборот оставляет банан единственным, а мискантус (в переводе «камыш») ставит во множественное число:

Посадив бананову пальму.
Тепер ви мені нецікаві
перші пагони очерету.

Снова есть прямое обращение к мискантусу и «ненависть» снижена до индифферентности: побеги камыша «не интересны» лирическому герою, хотя из оригинального контекста он должен бы бороться с сорняками.

Александр Долин ближе к дословному переводу:

Банан посадил —
и теперь противны мне стали
листья мисканта...

Потерялся лишь смысл, что у мискантуса/мисканта не просто «листья», а только что проклюнувшиеся ростки.

«Мискант» в тексте действительно можно оставлять оригинальным, это не прямо-таки экзотика. И «противный» — адекватная замена «ненавистному».

Англоязычная переводчица Джейн Райкхолд тоже близка к оригиналу:

planting a banana tree
more than ever I hate
sprouting reeds

Мискантус снова спрятан под маску «тростника»/«камыша» (reed). «Банановое дерево» одно, а «прорастающего тростника» много. «Ненависть» названа прямо.

Единственное сомнение в обороте «более, чем когда-либо» (more than ever) при ненависти. Из контекста нам кажется, что лирический герой раньше должен был любить мискантус, а ненависть возникла только с появлением банана.

Вот Дмитрий Смирнов-Садовский со временем появления ненависти справился:

банан я посадил —
как ненавистны мне теперь
стебли мисканта!

Замена ростков «стеблями» можно объяснить прошлой любовью к ним лирического героя.

Отметим, что ни в одном переводе не сохранилось оригинальное смысловое деление на строки. Басё оставил «ростки» для панчлайна, перенеся их на третью строку, оторвав от «мискантуса». Мы тоже вряд ли сумеем повторить этот прием.

Что мы вынесли из разноязычных референсов? Новая любовь должна быть единственной, а прошлых может быть много. Ненависть должна остаться ненавистью, не принимая политкорректные формы. Действует в оригинале только лирический герой, поэтому никаких олицетворений и обращений, лишь констатация фактов и проявление эмоций.

Жаль что не получится передать игру автора во времена года, но у нас есть полное право явно назвать «весну»,вытащив ее из окончательного «сезонного слова».

«Хижина» и планы на будущее банана в оригинале отсутствуют, но не противоречат контексту. Абстрактная «ненависть» выражена активным действием, «вытаптыванием» — нам кажется экспрессия и восклицательное слово позволяют такую вольность.

Темы

#весна #трава

См. также

• ← Предыдущее стихотворение №128
• Все переводы хайку Басё
• Стихи Басё по-японски