Хайку Басё №143: Лунные люди смотрят, глаз не сводят
武藏野の月の若ばえや松島種
мусасино-но цуки-но вака-баэ я мацусима данэ
Musashino no // tsuki no waka bae ya // Matsushima dane
Там, где Восточная столица,
Среди лугов большой равнины
Луны росток сумел пробиться
Из зерен дальней Мацусимы.
Любопытный пример стихотворения на заказ. Насколько мы поняли, хайку специально написано для сборника поэзии о красотах Мацусимы (дословно «Сосновые острова» — группа островов и живописных скал в одноименной бухте на восточном побережье Хонсю). Басё как-то (очевидно, позже написания этого стихотворения) называл виды Мацусимы «лучшими в Японии». А в момент написания если и был знаком с ними, то только косвенно, посредством литературы и искусства.
Луна в Мацусиме. Кавасэ Хасуй. Цветная гравюра на дереве из серии «Двадцать видов известных мест», 1930 г. (репринт)
Итак, от признанного поэта ждут восхищений в сборник. Что же он пишет? [мусасино] — топоним. Это равнина (геологически плато), на которой возник город Эдо (ныне территория префектур Токио и Сайтама), поэтическое иносказание для региона Восточной столицы. То есть Басё вдруг пишет не о Сосновых островах, как ему заказано, а об Эдо, где он сам живет. С частицей [-но] мы получим (условно) прилагательное: «мусасинский». А что «мусасинское» — смотрите на второй строке.
Во второй строке [цуки] — «луна» и тоже, в свою очередь, с частицей [-но]. И [вака-баэ] = «новый росток», «свежая поросль». «Росток луны» — красивая метафора для молодого месяца. А травянистые поля Мусасино (там пастбища с древних времен) предполагают, что тонкий месяц подобен травинке на лугу. И [я] — «режущее слово», разделяющее строки и знак легкого восклицания.
И только в третьей строке появляется заказанная [мацусима], «Сосновые острова» и [данэ] дословно «семя» (то, что сажается), а иносказательно — «причина {чему-либо}».
Соберем подстрочник: «{в} Мусасино луны молодой росток — {из} Мацусимы семя».
В поэзии не редок прием обманутого ожидания, когда, к примеру, текст, вроде бы, ведется об одном, а в самом конце вдруг оказывается, что тема совершенно другая. Момент осознания рождает комизм, а строка с переломом служит панчлайном.
Так вот у Басё двойной обман в обратную сторону. Читатель априори ждет стихи о Сосновых островах, а Басё вдруг пишет о своей Восточной столице и когда терпение читателя уже на пределе, вдруг сообщает, что красоты Эдо — лишь маленькая и незрелая копия красот Мацусимы. Читателю остается только выдохнуть и поаплодировать.
И тут уже наши домыслы, но часть [вака] в «свежем ростке» созвучна слову «стихотворение». Тогда просматривается такой смысл: «эдоских о луне стихов ростки {из} мацусимских семян». Это было бы метаиронично и весьма подходяще под сборник «Мацусимской» поэзии: «всё, что я сейчас пишу, растет из стихов о луне над Сосновыми островами».
Маленькое отступление о сезоне. В каждом хайку должно быть явно обозначено время года при помощи т. н. «сезонных слов». И, хотя мы знаем, что стихи о луне относят к осени, данное хайку посвящено весне. Какое же здесь сезонное слово? «Новый росток»! Да, не в прямом значении. Басё ввел метафору не только для красоты, но и для соблюдения сезонности.
Посмотрим, на что обращают внимание переводчики. Джейн Райкхолд созвучна тому, что мы бы сходу предложили для читателя вне контекста:
a grassy plain
the moon is a young sprout
from Pine Island seed
«Мусасино» читателю вообще ничего не говорит, так что описательная «травянистая равнина», вроде бы, оправдана, а вот дословный перевод названия «Сосновых островов» вполне понятен, его можно оставить.
Дмитрий Смирнов-Садовский меньше держится за оригинальный порядок слов:
луна над полем —
словно проросшее семя
сосен Мацусимы
Авторская идея огорошить читателя не той местностью, про которую заявлено, пропала полностью.
И мы не уверены, что мацусимское «семя» — это именно зернышко сосны [мацу]. Если луна (скорее, тонкий растущий месяц) — это росток, то и семя у него от луны, только зрелой, совершенной и полной — над Мацусимой.
В обоих переводах не чувствуется разница местностей, читатель не ощущает дистанцию между Эдо и Мацусимой.
Нам надо как-то обозначить, что «луна» и «семя» географически разнесены. Слово «Эдо» удобное и краткое, но читателю может быть не знакомо. Можно попробовать «Восточную столицу», по крайней мере большой город обозначит. И тут мы сталкиваемся с проблемой: чисто фонетически, ритмически сами по себе приятные фразы «восточная столица» и ранее предполагаемые для перевода «сосновые острова» слишком разные, никак не укладываются в общий ритм.
Сдаемся и заменяем «острова» «Мацусимой», только, наверное, тогда нужно заявить, что она «дальняя» (от поэта, и, следовательно, от Эдо). Тогда география выстраивается: лирический герой наблюдает луну на столичных лугах, а ее зерно — где-то там в Мацусиме.
iskonno.ru
Телеграм
Дзен
X (Твиттер)
VK
Фэйсбук
Инстаграм
Пинтерест